Исякновение благодатных
руководителей
и невозможность проповедовать духом через «стихии мира» (интернет).
СПЕЦИФИКА
СТИХИЙ МИРА и ДУХ ПРОПОВЕДИ - где тут связь?
Нарисовав положительную
картину духовно-нравственной христианской жизни в целом ряде своих
глубоко-назидательных творений, как она отразилась в житиях святых угодников
Божиих, на протяжении всей христианской истории, а в Особенности – в
наставлениях св. подвижников веры и благочестия первых веков христианства,
святитель Игнатий переходит к "последним временам", причем признаки
этих "последних времен" указывает уже в современной ему эпохе (сто
слишком лет тому назад). Для нас
ценно то, что святитель Игнатий, как он сам подчеркивает, на все ищет ответов и
руководства у древних отцов-подвижников и мало что говорит "от себя"
и своими словами, излагая в своих рассуждениях их мысли и приводя порою
дословно их изречения.
Вот как, например, говорит он о
современной эпохе в "заключении" своего "Отечника":
"От зрелища, представляемого
древностию, обратимся к зрелищу, представляемому
современностью. Что должны сказать мы себе? как жить, как действовать нам?
Ответ на эти вопросы, находим у древних иноков: они предвозвестили о нашем
положении; они и предначертали образ действования в этом положении. "В
последнее время, – сказал один из них, – те, которые поистине будут работать
Богу, благоразумно скроют себя от людей и не будут
совершать посреди их знамений и чудес, как в настоящее время. Они пойдут путем
делания, растворенного смирением, и в Царствии Небесном окажутся большими
отцев, прославившихся знамениями" (4-й ответ
преп. Нифонта). Какое основательнейшее наставление, какое утешение для нас в
этих пророческих словах знаменоносного и духоносного отца!"
Чрезвычайно важно это указание! Отсюда
ясен вывод: там, где много шума, саморекламы, популярности, то есть, где явно
отсутствует смирение, а видно стремление к славе, к возвеличению себя в глазах
других, действительными или только дутыми, воображаемыми, мнимыми трудами и
заслугами – там нет истинного угождения Богу.
Что же там?
Там – "одно лицемерство",
приводит святитель Игнатий слова святителя Тихона Задонского.
"Убойся этого лицемерства, – поучает далее святитель Игнатий, – убойся лицемерства, во-первых, в себе самом, потом – в других: убойся
именно потому, что оно – в характере времени и способно заразить всякого при
малейшем уклонении в легкомысленное поведение. Преследуй лицемерство в себе,
изгоняя его из себя; уклонись от зараженных им масс, действующих и намеренно и
бессознательно в направлении его, прикрывающих служение
миру (страстям) служением Богу, искательство временных благ
искательством благ вечных, прикрывающих личиною святости порочную
жизнь и душу, всецело преданную страстям".
Вот – одна, чрезвычайно характерная
черта, особенно свойственная нашему времени, которую как опытный знаток
духовной жизни, вскрывает святитель Игнатий, предостерегая нас от нее.
Вторая черта, на которую не раз в своих
творениях указывает святитель Игнатий, это – иссякновение благодатных
руководителей подлинной духовно-нравственной жизни, а в связи с этим, что
особенно важно в наше время знать и помнить каждому ищущему спасения души – умножение
лжеучителей, обманутых бесовской прелестью и влекущих весь мир в этот
обман. Сугубая осторожность нам нужна, как многократно предостерегает нас в
своих писаниях святитель Игнатий, чтобы "не принять волка за
пастыря" и не довериться легкомысленно тому, кто может погубить твою
душу, поведя ее ложным путем. По словам святителя Игнатия, наше время есть
время крайнего оскудения духоносных наставников, а потому найти настоящего "старца", каковы были старцы-наставники
первых веков христианства теперь уже невозможно, и гораздо безопаснее
руководиться Священным Писанием и писаниями отеческими. Сам
святитель Игнатий при этом вспоминает, как много он страдал от почти постоянной
встречи с духовными "руководителями, болезновавшими слепотой и
самообольщением, и сколько горьких и тяжких потрясений" он от этого
испытал.
Третья характерная черта нашего времени –
это необыкновенное умножение соблазнов всякого рода, самых
разнообразных, которые все будут отвлекать человека от искреннего и
нелицемерного служения Богу.
"Горе миру от соблазнов, ибо
надобно придти соблазнам" (Мф. 18; 7),– предвозвестил Господь. И
пришествие соблазнов есть попущение Божие, и нравственное бедствие от соблазнов
есть попущение Божие. К концу жизни мира соблазны должны столько усилиться и
расплодиться, что по причине "умножения беззакония, во многих охладеет
любовь" (Мф. 24; 12), и "Сын Человеческий, придя, найдет ли веру на
земле?" (Лк. 18; 8). "Земля Израилева – Церковь будет низвращена от
меча" – от убийственного насилия соблазнов – "и пуста весьма"
(Иез. 38; 18).
И вот в руководство нам святитель Игнатий
и говорит:
"Отступление попущено Богом:
не покусись остановить его немощною рукою твоею..."
Что же? Разве это значит, что нужно
примириться с Отступлением и самому "включиться" в него?
Отнюдь нет, конечно! А вот что: "Устранись, оградись от него сам: и этого с
тебя достаточно. Ознакомься с духом времени, изучи его, чтобы по возможности
избегнуть влияния его".
Как важно в наше время помнить, носить в
уме и сердце это драгоценнейшее наставление нашего великого российского
светильника!
Вот почему преступно молчать об
Отступлении, убаюкивать себя и других, что все вполне благополучно, что
беспокоиться не о чем. И хотя мы не в силах "остановить Отступление
немощною рукою своею", долг христианской любви повелевает нам
не только самим "устраниться",
"охраниться от него", но и ближних наших предохранить, предостеречь от него, если они
сами не видят, не замечают. Тут надо всегда помнить замечательное изречение
одного из величайших столпов нашей св. Церкви – святителя Григория Богослова,
что "молчанием предается Бог", нельзя молчать о том, что является делом
первостепенной важности, как дело спасения душ человеческих!
Судя по
духу времени и по брожению умов, должно полагать, что здание Церкви, которое
колеблется давно, поколеблется страшно и быстро. Некому остановить и
противостоять, предпринимаемые меры поддержки
заимствуются из стихий мира, враждебного
Церкви, и скорее ускорят падение ее, нежели остановят".
Эти слова как бы списаны с натуры в наше
время! Ведь мы сейчас как раз являемся свидетелями этого "страшного и
быстрого колебания Церкви". И действительно, предпринимаемые меры
заимствуются совсем не оттуда, откуда должны были бы предприниматься – не из
духовной области, а все из тех же "стихий мира, враждебного Церкви" –
из области страстей человеческих, помышляющих не о том, что Божие, а что
человеческое. И, конечно, такие меры не только не остановят падение
Церкви, а скорее ускорят его.
Остерегись, желая спасти ближнего, чтобы он не увлек тебя в погибельную пропасть.
Это актерство может принимать различные
формы. Ведь можно играть роль человека облеченного властью духовной, даже
"аввы", "старца", приписывая слабой духовности нашего
времени то, что было свойственно высоким образцам прошлого. Используя
выражение Апостола Павла, архиепископ Аверкий определял это как "ревность не по разуму, – ревность, которая теряет свою ценность из-за отсутствия самой
главной христианской добродетели: рассуждения, и поэтому вместо пользы приносит
вред".
Еще один вид актерства можно обнаружить у
лжепроповедников Православия. Мы уже говорили о "богословах"
"очищенного" обновленческого Православия. Этих лжеучителей можно
встретить не только в "либеральных" кругах, но также в среде
"специалистов по отцам", "ученых", "консерваторов"
и "традиционалистов". Глашатаи фальшивого Православия могут дать
человеку ощущение, что он, наконец, "понял" Православие, но чаще всего они оставляют душу человека не затронутой,
прежней. О них Архиепископ Аверкий заметил;
"Увы! как мало в наше время людей, среди образованных, а иногда и среди
"богословов" и священнослужителей высоких рангов, которые правильно
понимают, что такое Православие и в чем его существо. Они подходят к этому
вопросу совершенно внешне, формально и решают его слишком просто, даже наивно, не замечая всей полноты Его духовного содержания".
Однажды, когда некие
священнослужители нападали на память одного святого XIV века, потому что тот не соответствовал их
представлению о "традиционности", архиепископ Аверкий назвал их
"богословами-молокососами". Они были
последователями (воспользуемся термином иеромонаха Серафима Роуза)
"внешней мудрости". Для Архиепископа Аверкия так называемые
"либералы" и фальшивые "традиционалисты" были двумя
сторонами одной медали. И те и другие затронуты
современным критицизмом, любовью к внешнему блеску и всезнайством, поскольку
приняли Православие, исследуя Его и делая из своих исследований
"разумные" выводы, а не от живых Его хранителей. Недостаточен и
простой внешний контакт с подлинным хранителем Предания; должно быть духовное
родство, любовь и "единство духа". Конечно, со стороны трудно
увидеть, есть или нет это родство, особенно если не
понимать тот мир благочестия, в котором был воспитан подлинный хранитель
традиции. Так, например, можно подумать, прочитав труды архиепископа Аверкия,
написанные резко, прямолинейно, что он тоже был подвержен влиянию духа
всезнайства. Но когда человек начинает понимать, каковы были его духовные
учителя, Феофан Полтавский и Феофан Затворник, то становится очевидным, что он
находится целиком в их традиции, что он принял все от них. Подобно Отцам
Церкви, архиепископ Аверкий учил других, не потому что имел слишком высокое
мнение о своих познаниях, но потому что чувствовал свою личную ответственность
за то бесценное богатство, которое передали ему его святые наставники.
Господи!
Господи! не от Твоего ли имени мы пророчествовали? и
не Твоим ли именем бесов изгоняли? и не Твоим ли именем многие чудеса
творили?"
Так будут говорить "избранные"
– те, кто "заплатил свой долг" и создал себе
репутацию служителя Христова, совершая впечатляющие дела будто бы для него. А
Господь ответит: "Я никогда не знал вас: отойдите от Меня, делающие беззаконие" (Мф. 7; 23-24).
Лишь из любви к животворящей Истине
Православия и ради паствы, доверенной ему Христом, он считал своим долгом
предупреждать людей о наиболее тонких и тайных признаках Отступления, которое
распространяется все стремительнее, но мере того как мир приближается к своему
концу. Архиепископ Аверкий знал, что Отступление – не просто болезнь,
распространявшаяся "где-то там" – в ослепленном безбожием мире или
среди христиан-отступников, все помыслы которых обращены к этому миру. Нет, корни Отступления гораздо глубже. Они могут проникать в
самое сердце человека...
Архиепископ Аверкий понимал, что как и дела лжеучителей, отвергнутых Христом, внешнюю
сторону Церкви и даже "истинное", "традиционное"
Православие можно имитировать настолько хитроумно, настолько точно, что
это может "соблазнить и избранных" (Мф.
24; 24).
Он часто прибегал к едкой фразе Епископа
Феофана Затворника: "Православное христианство теряет свою силу"
(ср. Мф. 5; 13). Но неужели ощутить это могут только те, кто пробовал, каков
настоящий "вкус" Православия? Да, ведь не знающий вкуса соли не
сможет распознать обман, если ему дадут попробовать
некое вещество и скажут, что таков вкус соли.
Архиепископ Аверкий также часто приводил
слова Епископа Игнатия Брянчанинова: "Отступление попущено Богом: не
покусись остановить его немощною рукою твоею. Устранись, сохранись от него сам,
и этого с тебя достаточно. Ознакомься с духом времени, изучи ею, чтобы, по
возможности избегнуть влияния его".
Осматриваясь вокруг себя, архиепископ
Аверкий видел, как сатана подрывает самые малейшие благочестивые намерения
христиан. Те люди, чьи сердца жаждут любви, не получают ее от христиан, которых
по этой любви и должны узнавать (Ин. 13; 35) – и их сердца засыхают и
исполняются горечью, точно так же как у всех окружающих. Когда
же "испаряется" христианская любовь, ее заменяют суррогаты, способные объединять церковь лишь на внешнем
уровне: официальность, установленные нормы поведения, актерство,
человекоугодничество, политические союзы – все эти подмены, объединяющие
фальшивую церковь, внутри которой – пустота. Пустота, которую заполнит
грядущий антихрист. Так происходит то, что архиепископ Аверкий назвал "просеиванием".
Отделение мудрых и разумных этого мира (Лк. 10; 21) от тех, кто не обращает
внимания на "мнения" мира и просто хочет быть со
Христом в Его Царствии.
пока всё
убрал - и не придёрживаюсь никаких мнений, дабы ни через одно их них не иметь
залог к страсти.
сейчас
углублюсь ещё более в изучение вопроса "о благовременности пасторской
проповеди в нынешнем миру".
СПЕЦИФИКА СТИХИЙ МИРА и ДУХ
ПРОПОВЕДИ - где тут связь?
(скандал в этом, тоесть
меня не слышут когда я озвучил эту проблему) - прочитайте пояснения ниже.
и в
специфику "стихий мира", взаимодействий этих
"стихий" с "проповедью", в то
как стихии влияют на искажение проповеди - "как духа". Ибо мне
кажется, что ничего кроме "умовой проповеди" мы не несём.
арх.Аверкий Таушев предупреждает о том, что "стихии
мира" взаимодействуют с "проповедью" и в итоге рождается
"нечто" совсем искажённое и на вид только имеющее вид
"соли", и сколько себя "они будут" не убеждать что это
"соль" - всё равно это будет не "соль".
рекомендую тоже,
начать изучение темы "специфика взаимодействий и влияний "стихий
мира" на "проповедь".
под
"стихиями мира" подразумевается "специфика общения через
интернет" и тп.
вся эта
"специфика" есть и в Библии и даже в посланиях апостольских.
именно что бы упрать "искажения" которые вносит
"среда" (например бумага книг) в которой распрастряняется
"проповедь" и были св.отцами наприсаны
"толкования на евангелие, толкованя на апостольские послания и
прочее".
по сути
вопроса, "толкования" - это не только "расстолковка", а как бы "убрание искажений"
которые возникают в момент когда "дух проповеди" входит "в
бумагу", "в видео", "в аудио" - все эти "стихии
мира" они не могут из себ потом извлечь "дух
проповеди" обратно в души людей. То что
происходит, это не "написание" духом в людях, а написание
"илюзии о духе". Тоесть, берём "дух" - погружаем его
записывая в "стихию мира" - мы думаем что "дух записан и как бы
сохранён в стихии мира" и думаем, что мол его
(дух) можно обратно извлечь путём проигрывания "стихии мира" например
на видео плеере, магнитофоне - но нет, мы слишим не дух, дух не материальнен, а
стихии мира материальны, и поэтому "дух" проповеди не проходит,
тоесть не извлекается из "стихий мира". То
что извлекается это только "видемость" духа - это как бы
"фотография". Вот стоит человек, мы его фотографируем, распечатываем
фотографию, смотрим на фотографию, но разве эту фотографию можно назвать
человеком? Так же и с проповедью, точнее с "духом" проповеди. В
итоге, люди - паства не дух в себя печатлеет, а фотографии - илюзии печатлеет,
тоесть "умовую веру" и потом эту умовую веру с них не выбьешь, они
будут цепляться за неё, на самом делее, если человек "всё уничтожит",
например уничтожит "беседы" и тп. тоесть
откажется от себя, то Бог ему открывает специфику о которой я написал выше.
По сути мы
как в МП обожились "иконами" и думаем что от этого святее становимся,
так и мы "обложились" "фотографическими понятиями" об Православии - которое есть Дух и думаем что вот
"оно" мол в нас - это илюзия.
Мы думаем, что слушая больше аудио и видео бесед - мы как бы
напечетлевам в своих душах Дух Православия - но на самом деле мы напечетлеваем
только "илюзию", "фотографию".
тоесть без
жизни - всё бесполезно и всё илюзия, а раз так то дальнейшая "печать
фотографий православия" - без полезна и на
пагубу! мы должны взять и хотя бы исполнить, ввести в
жизнь "что-нибудь" из "напечатанных фотографий".
Если же мы
будем "печать фотографии" и далее - мы там захлебнёмся в них - в
илюзиях веры.